EXISTO

«Останемся людьми», — говорили мы друг другу в тёмные времена. Но мы ещё не знали, что тьма чернее той, что мы видели.

Чтобы остаться людьми, нужно сначала вспомнить, что значит быть человеком: мы забыли это — между эгоизмом выживания и всё более безмерной жаждой власти.

А ведь решение уже было написано. После мировых войн мы сели за стол и записали его чёрным по белому: Всеобщая декларация прав человека. Если уважаешь человека — не развязываешь войн, борешься с голодом, бережёшь свою землю. Всё уже там: уважай человека — и спасёшь мир. Это обезоруживающе просто.

Но если это не идёт снизу — не работает. Если тот, кто держит винтовку, не перестанет стрелять по своей воле — не работает.

Один голос, говорящий «я существую», — безумец. Миллион голосов, заявляющих о своём существовании, — политический акт.

———

EXISTO делает одно: даёт тебе это сказать. Я существую. Не профиль, не число в статистике — человек. Кто это говорит, получает паспорт рода человеческого — Планета Земля · Нация Земля · Род Человеческий — и встаёт в ряд тех, кто есть.

Без рекламы. Без рейтингов. Никаких данных сверх минимума.

———

Человек и зверь

Новорождённый — человек: он рождается свободным и равным в достоинстве и правах, говорит Статья 1, и этого у него никто не может отнять. Но посмотри на него: он ест, спит, плачет, хватает. Он ведёт себя как маленький зверёк, и это не вина: он ещё не может выбирать.

Потом он учится. Учится тому, что еду можно разделить, а не вырвать. Что можно подождать, понять, попросить прощения, защитить того, кто ему никто. Всё, что мы называем человечностью, — ни у кого нет этого в крови: этому учатся. Поэтому это можно и разучиться. Поэтому мы это забыли.

Зверь следует инстинкту: голод, страх, господство. И зверь невиновен, потому что инстинкт — это всё, что у него есть.

Человек — единственное животное, которое может посмотреть на свой инстинкт и сказать ему «нет». Может быть голодным — и поделиться. Может бояться — и остаться. Может иметь силу раздавить — и не раздавить.

Тот, кто стреляет, кто морит голодом, кто топчет, — не зверь. Если бы: зверь был бы невиновен. Это человек, у которого был выбор, и он им не воспользовался. Это единственная настоящая вина, которая существует.

Никто не зверь навсегда, и никто не человек раз и навсегда. Мы выбираем каждый день, поступок за поступком.

Поступки различают нас. А поступки выбирают.

Единственный закон: человек уважает человека.